Nataly Levi (taysha) wrote in mk_haiku,
Nataly Levi
taysha
mk_haiku

Category:

МКХ-6 отзыв жюриста: Сергей Волковский

ХАЙКУ-СЕКЦИЯ 1

Хайку, оцененные на «5».

звуки весенней улицы
в пустом классе
учитель музыки

Картинка в стиле русского реализма, могла бы висеть в Третьяковке. Четко выписана яркими красками. Заставляет надолго возле себя остановиться (послевкусие, плюс). При этом не загадывает загадок и не мучает двусмысленностями (вообще говоря, не в плюс). Для «исконного» (при всей размытости термина) хайку: сильно, но прямолинейно (звуки и музыка лежат в одной плоскости). Для формирующегося русского хайку (при еще большей размытости термина): прямолинейно и сильно. В этом смысле оценка зависит от определения жанра и условна.
Недостаток – слово «пустой». «Пустота» должна быть в данном случае выражена не прямым указанием, а передаваемым настроением. То есть, о том, что класс пуст (а это важно) мы можем догадаться и сами, более того – желательно, чтобы мы догадались об этом сами, и задача автора в том, чтобы нам в этом помочь.



***
рассветные холмы -
делит надвое тропинку
цветущий миндаль

Глоток свежего воздуха среди длинного ряда интровертных томлений в соседних стихах. Заставило устыдиться тому, что не помню, как цветет миндаль, проверить по фотографиям и убедиться, что цветет настолько замечательно, что об этом нужно сочинять стихи. Хайку не настаивает, не принуждает, не убеждает, даже не намекает, но при этом передает радость долгого (если пришлось выйти спозаранку) и трудного (лежащего через холмы) пути и естественную красоту природы. Особенное удовольствие доставила тропинка, невинно и легко раздваивающаяся улыбкой цветов миндаля, без ставших традиционными в этом конкурсе приступов тяжелых душевных мучений на перепутье под холодными осенними ветрами.
Один из вспомогательных критериев оценки – желание спросить о том, где это на самом деле было – присутствует в острой форме.
В душе поставил этот стих на первое место в данной номинации.


Было выбрано как лучшее:

незачет
летит летит
тополиный пух


Сразу после первого прочтения поставил это хайку на первое место из методологических соображений, и затем волновался, что, вдруг, не дойдет до финала.
В той части и степени, в которой хайку есть ремесло, этот стих – мастерская работа. Это ториавасэ (двухчастное хайку), оба компонента которого, взятые по отдельности, тусклы и невзрачны, но, будучи соединенными, рождают калейдоскоп смыслов и настроений. «Незачет» – ну, незачет, ни о чем. «Летит, летит, тополиный пух» – банально и избито. Рефрен вообще раздражает. Но,
незачет
летит летит
тополиный пух
– не просто зачет, а на пять с плюсом. В четырех с половиной словах умещается жестокость жизни вместе с удивительной резистентностью к этой жестокости и реабилитационными способностями, которыми одаряет студенческая весна. Что там пролетает: пух, стипендия, юность, заботы или жизнь? Все самые серьезные вещи (а что может быть важнее зачета в день, когда его ставят), не переставая быть серьезными и важными, оказываются легкими, прозрачными, мягкими, теплыми и пушистыми. Неспешный повтор «летит» усиливает медитативное действие. Юность и невинность тополиного пуха, такая очевидная в этом стихе, на самом деле проявляется благодаря, повторюсь, обычному незачету. В ряд ассоциаций я бы еще добавил слезы.
Ториавасэ на конкурсе вообще редки как форма, а удачные ториавасэ тем более. Внимательная задумчивость в сочетании с легкой ироничной небрежностью к самому себе (не перевернется мир от незачета), предельная простота и бесхитростность и в то же время очень удачный подбор частей ториавасэ стойко вызывают образ зеленой бутылочки, на котором помещаются стихи победителей «чайного» конкурса хайку в Японии. Получилось очень вкусно и поучительно.


ХАЙКУ-СЕКЦИЯ 2

Хайку, оцененные на «5».

Горячий ужин.
На закатное солнце
Щурится женщина.

Это мог бы быть Гоген, но, опять же, на стенах российского музея. После прочтения стиха слова уходят и остается яркая картинка, запахи, ощущения и чувства. Как еще можно похвалить больше?! Слова просты, но многозначительны и символичны. Даже неидентифицируемость времени года (что в обычном случае обедняет стих) хочется простить за эти врезающиеся в сознание краски жарких южных островов, на которых есть только один, первозданный и вечный сезон.
(Все настолько хорошо, что хочется еще лучше. Закат и ужин немного перехлестываются. В идеале в хайку слова не должны «подсказывать» друг друга. Задача трехстишия – нарисовать минимальным числом штрихов как можно более полную, объемную картину. Впрочем, все это в скобках и мелким шрифтом. Стих замечателен.).

***
Приток Имана
Уходят в сторону от дороги
Полоски первых цветов

«Приток Имана» – уже замечательно. Удачные топонимы, способные взорвать воображение, встречаются, к сожалению, редко. В «Имане» слышится нечто романтическое и далекое, и в то же время необъяснимо близкое и родное. Вспоминаются фотографии дальних краев на стенах класса географии в школе. Уточнение о том, что речь идет о притоке, добавляет в образ реальность и правдивость. Парадоксально, но отсутствие конкретики (названий цветов) в последней строке делает картинку менее вычурной (может, цветы трудно разглядеть, а может и не совсем важно, какие именно это цветы), а потому более естественной и яркой. В стихе нет избитых перепутий и перекрестков, нет упоминаний о суете и покое, нет в лоб произнесенной «весны», нет даже милого Паровозика из Ромашково. Есть лишь даже не просящие быть названными цветы, уходящие от проселочной дороги, возле такого же безымянного притока манящей своим названием реки. Это пример магической силы сясэй, когда не обозначенное словами (в хайку, по определению, «не хватает» слов) раскрывается в самой полной мере за счет пунктирного, но точного, «объективного» изображения вещей.
(Быть может, «в сторону» во второй строке придает, на мой субъективный взгляд, стиху излишнюю повествовательность и протяженность (превращает пунктир в сплошную линию), но недостаток, если и есть, несущественен. Прекрасное хайку.).

Было выбрано как лучшее:

Ирисовые поля
Талдычит бабка-попутчица
Про сахар в крови


Опять же, ни слова о покое и суете, тишине и шуме, вечности и обыденности, разлуке и встрече, грусти и светлой радости. Ни перекрестков, ни молчания, ни одиночества, ни названий времен года. Ни намека на прямое выражение авторских чувств. Даже дорога представлена через определение к «бабке». Просто два самых обычных плана, два измерения, между которыми пульсирует создаваемый стихом образ. Пульсирует до тех пор, пока не сливается в одно Целое, где простирающиеся за окном ирисовые поля, которые, может, успокаивают, а может, не дают что-то забыть, оказываются сотканными из тех же нитей существования, что и бесконечная болтовня попутчицы, которую (как замечательно подобрано «талдычит»!), несмотря на назойливость, можно понять, принять, вытерпеть и простить. Великолепный пример того, как, повторюсь, две части стиха, интуитивные, на уровне прямого восприятия и непосредственной реакции на него, свободные от каких-либо полу-философских абстракций, выстраивают по двум измерениям, совершенно разным по характеру ощущений и настроению, цельный, объемный и глубокий по смыслу образ.
(В скобках замечу, что русские хайку, в сравнении с японскими собратьями, в целом, отличает лексическая скудость. Добрая часть стихов будет понятна изучающему русский язык иностранцу-первокурснику без словаря. Неодобряющее, усталое, но при этом мягкое и негрубое «талдычит» – пример того, как может «зацепить» метко подобранное слово.).


СЭНРЮ

Форма есть пустота
пустота есть форма
для печенья

Неожиданный и забавный вираж от «Сутры сердца» к повседневной, но вкусной и ароматной реальности. Впрочем, неожиданность поучительна – если буддистские формулы не применять к сиюминутному быту, то к чему их вообще применять, особенно те, в которых о таком применении как раз и говорится. По большому счету, это не шутка-сэнрю, а удачная наглядная иллюстрация, причем не восточных истин, а того факта, что рождению хороших хайку способствует не аристократическое безделье, а трудовая активность, желательно общественно-полезная.

***
тихая ссора.
считаю седые волоски
в ее проборе

Мягко, душевно, точно, грустно, очень грустно, честно и еще не поздно. Ни одного слова не заменить – нарушится цельность. Опять же поучительно: сколько было перепето на все лады о «молчании вдвоем каждый о своем» и совершенно не трогало и никогда не тронет, а здесь именно об этом и без упоминания о самом этом и потому так пронзительно.

***
Было выбрано как лучшее:

всё проходит
только не это старое кресло
в балконную дверь


Само по себе хорошо, но звучит особенно смачно на фоне продолжающегося широкого заблуждения, гласящего, что «хайку должно быть чем-то вроде глубокомысленных изречений в стиле Ларошфуко». Не должно. Умничать разрешается в комментариях к хайку, но не в самих стихах. Жесткие, но отрезвляющие, а потому, вообще говоря, добрые (как добры внешне грозные и страшные демоны у входа в буддистский храм), рамки действительности, здесь представшие в форме дверного проема, это сама Бодхисаттва Авалокитешвара из предыдущего сэнрю, которая в своей безмерной доброте преградила путь к сладчайшему на вид, но мрачнейшему по сути из искушений – достичь нирваны в кресле на балконе с томиком Ларошфуко (или это был Басё), все в этой жизни окончательно поняв и зафиксировав свою мудрость в трех коротких строчках. Пути отступления отрезаны (слава восточным богам, т.к. дорога вела в ад), и теперь придется возвращаться на кухню помогать печь печенье.
Смешное серьезно, серьезное смешно. Легко и непринужденно, по сути и по делу. И надо-то было всего лишь – не очень воспринимать себя всерьез. Ну, и там слова подобрать («старое кресло» – конечно, это о кресле, о чем же еще), ритм выдержать, грамотно скомпоновать, и главное – не написать ненужных слов.


ДРУГИЕ БЕРЕГА

Обещал дожить и умер
Стекает с крыши
Талая вода

Спокойно, естественно, ритмично, как стекающая с крыши талая вода. Без пафоса и претензий на героическую смелость в поднятии темы смерти. Без заумных ребусов, но заставляет остановиться и задуматься о том, кто обещал?, какой отводил срок?, где в это время был автор?... А затем, все так же естественно, авторское переходит в личное, приходят на память свои друзья и близкие, сдержанные и забытые обещания, утекающие, словно вода, весны и годы. Многие хайку в конкурсе напоминали переваренные, пережаренные и пере-приправленные овощи, в которых уже не найти первоначального живого ощущения. Здесь же – легкость, незагруженность и свежесть, словно только что с грядки. Особенно порадовала мелодичность: почему-то вспомнился Высоцкий – мне кажется, у него могло бы быть похожее по ритму и содержанию. Воздержусь от скорых выводов о мостиках между японской и русской поэзией, но кто знает... Мне стих представляется находкой.

***
Было выбрано как лучшее:

Белая ночь.
Сфинкс провожает взглядом
Воздушные шары.


Просто и понятно. И при этом, (разве не удивительно?!) хайку не о белой ночи, не о сфинксе и не о воздушных шарах. Попробуйте перевести ее иностранцу, и вам понадобятся долгие комментарии с экскурсами в географию, архитектуру, систему образования и свою юность. Каждое слово в стихе – умелый мазок кистью, создающий живую картину, которую никогда не смогут передать бледные точки прямых наименований человеческих чувств.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments